1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (1 votes, average: 4,00 out of 5)
Загрузка...

Будущее становиться настоящим

Будущее становиться настоящим

Похоже ли оно на предсказания, сделанные в прошлом веке?

 

Будущее становиться настоящим

В своём отечестве пророком не будешь – прекрасный пример тому жизнь Иисуса

«Что день грядущий мне готовит» — интересовался пушкинский Ленский. Многие проявляют подобное любопытство, пытаясь заглянуть в будущее, причем не только в свое личное, но и в будущее человеческого общества вообще, обращаясь к футурологии.

2000 год давно уже казался каким-то значимым рубежом: еще три десятилетия тому назад он породил урожай предсказаний. Посмотрим, прошли ли они проверку временем.

Тогдашние пророки достаточно четко разделились на Кассандр и панглосов. В древнегреческой мифологии домогавшийся благосклонности Кассандры Аполлон наделил ее даром предвидения, и она угадывала в вещих снах ужасное будущее. Панглос, учитель философии из сочинения Вольтера «Кандид, или Оптимизм», наоборот, что бы ни случилось, повторял, что все к лучшему в этом лучшем из возможных миров.

Предсказатели из обоих лагерей согласны в списке нависших над человечеством напастей, куда привычно входят ядерная угроза от бомб, а также от АЭС, кажущийся безудержным рост народонаселения, угроза экологической системе Земли от того же роста числа людей и их хозяйственной деятельности, ведущей к истощению природных ресурсов. Этот перечень существует не один десяток лет, и столько же времени его сопровождают мрачные пророчества кассандр.

Флагманом среди них следует назвать так называемый Римский клуб (создан в 1968 году) — международную организацию озабоченных деловых людей и футурологов. Его доклад «Пределы роста» опубликован в 1972 году.

 

Римский клуб предсказывал «глобальный кризис» нашей цивилизации по причине скорого истощения природных ресурсов планеты. Она просто физически не сможет обеспечить всем тот уровень жизни, какого уже достигли Соединенные Штаты. Единственный выход — остановиться, добиться «нулевого роста» и готовиться к падению уровня жизни даже в развитых странах, по одежке вытягивая ножки.

Позднее Римский клуб смягчил свой пессимизм, но именно его первый доклад получил наибольший резонанс.

Другой вехой в потоке книг об ужасах третьего тысячелетия стал толстый том «Столкновение с будущим» Олвина Тофлера (1970).

Главную угрозу этот американский футуролог видит в ускорении темпа перемен: жизнь всегда менялась, но никогда так быстро. Человеческая психика просто не может перестроиться и приспособиться к новым реальностям — многим в России эта мысль покажется созвучной их личному опыту. Как считает Тоффлер, «человек обладает ограниченной способностью воспринимать перемены». Следствием перегрузки «становится шок от будущего». Поэтому к уже знакомым техногенным угрозам Тоффлер добавляет угрозы социальные. Например, если не распад, то, во всяком случае, расшатывание семейных устоев. Или необходимость для большинства на протяжении своей трудовой деятельности несколько раз менять профессию или специализацию.

Как всегда в такого рода сочинениях, рекомендации, что же делать, чтобы отвести грядущую катастрофу, значительно слабее описания деталей самой катастрофы. Например, автор советует направлять технический прогресс, который пущен сейчас на самотек. В частности, деньги не должны быть определяющими при формулировании целей. И следует воздерживаться от соблазна искать упрощенные ответы на сложные социальные вопросы, скажем, сваливать все на «происки врагов».

Мрачными предчувствиями был переполнен родившийся на Смоленщине американский писатель Айзек Азимов.

— Думаю, — рассуждал Азимов, — что к 2000 году наши сегодняшние проблемы взорвутся, как переполненный воздушный шар, и наш мир разлетится вдребезги.

Главную опасность писатель видел в росте населения. Он требовал покончить со «святостью материнства», агитировал за секс ради удовольствия, а не ради продолжения рода и решительно осуждал «провинциальное опьянение национальным патриотизмом». В отличие от пессимистов, объявляющих стакан полупустым и быстро высыхающим, оптимисты видят его полуполным и быстро наполняющимся до краев.

Таков Герман Кан в книге «2000 год» и других, вышедших в те же 70-е годы. Директор частного Гудзоновского института, Кан прославился рассуждениями о возможности вести ядерную войну и победить в ней в книгах «Об эскалации» и «Мысли о немыслимом». Обратив затем свой взор в будущее, он увидел его сплошь в розовом цвете. К 2000 году все будут работать три дня в неделю и жить богаче. Проблемой станет не экономическая — как обеспечить хлебом насущным, а социальная — как распорядиться досугом. Не будет ни энергетического, ни экологического кризисов. Будет эра мира и процветания, новая belle epoque при стратегическом равенстве США и Советского Союза. А для прихода этой утопии, по Кану, вполне достаточно «совершенной технологии, духа предпринимательства и хотя бы умеренного везения в делах».

 

Весьма привлекательным выглядел 2001 год в докладе ООН «Будущее мировой экономики», подготовленном в 1971 году международной группой экспертов во главе с американским экономистом Василием Леонтьевым.

Что касается сугубо конкретных предсказаний, то многие из них вызывают сегодня улыбку. Например, в книге Х.Байнхауэра и Э.Шмакке ‘Мир в 2000 году. Свод международных прогнозов» (русское издание, 1974) можно прочесть, что в США к началу нового века возникнут три гигантских мегаполиса, на которые придется около половины населения страны.

Тогдашний вице-президент США Губерт Хамфри предсказывал 32 года назад, что в 2000 году люди посетят Марс, уничтожат вирусные и бактериальные болезни и будут контролировать климат.

Американский футуролог Стефен Розен в книге «Будущие факты» (1976) в их числе называет дающие изобилие электроэнергии ветряки на платформах в океане, выращивание человеческих органов на замену отказывающихся функционировать, путешествие за 22 минуты из Нью-Йорка в Лос-Анджелес в магнитном туннеле, в поезде, пересекающем американский континент со скоростью до 20 тысяч километров в час, и т.п.

 

Но самыми заядлыми панглосами были советские руководители и смотревшие им в рот социологи. Леонид Брежнев изрек: «Капитализм — это общество, лишенное будущего». Ученые писали книги на тему «Коммунистическое будущее человечества», попутно отмечая «нищету буржуазной футурологии». Советские же граждане смотрели только вперёд, пользуясь магическим кристаллом исторического материализма.

Они жили не сегодняшним днем и даже не собственным ближайшим будущим, а творили для потомков, поскольку футуристические заявления Никиты Хрущева о том, будто «нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме», приказало долго жить, как, впрочем, и обещанный им же бесплатный трамвай к 1980 году.

Имя нашего будущего нынче поменялось — мы преодолеваем очередные трудности не ради светлого коммунистического, как ранее, а ради светлого капиталистического (рыночного) будущего. Но и здесь желательно внимательнее присмотреться, насколько однозначен этот путь. Основатель Римского клуба итальянский бизнесмен Аурелио Печчеи в книге «Сто страниц для будущего’ (1981) приходит к такому выводу: «Ни производители, ни потребители, ни само общество более не могут доверять классической «невидимой руке», которая, как они думали, вела их к состоянию коллективного оптимума. Часто вместо этой «руки» они обнаруживают «черный ящик», пинающий их ногами…

 

Действие механизма спроса и предложения потеряло свою эффективность… Совершенно очевидно, что необходимы новые политические и социальные процессы, которые отвечали бы нашему времени, но их еще необходимо изобрести».

С Печчеи согласен такой знаток и практик капитализма, как Лжооаж Сорос. В книге «Кризис глобального капитализма» (1999) можно прочесть: «Суммирование узких собственнических интересов с помощью рыночного механизма влечет за собой непреднамеренные отрицательные последствия… В наше время опасность исходит не от коммунизма, а от рыночного фундаментализма».

К сожалению, пока что не ощущаются те «новые политические и социальные процессы», на которые надеялся Паччеи. Человечество вступило в новый век со всеми прежними хворями и болезнями века ушедшего, включая войны, терроризм, наркоманию, падение нравов, разрыв между богатством одних людей и стран и нищетой других. Если б не христианский календарь, юбилейный шум и опасения насчет несмышленых компьютеров, временной рубеж можно было бы перешагнуть, не заметив.

Читайте также: