1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (1 votes, average: 5,00 out of 5)
Загрузка...

Суфии

Суфизм

Суфии

Цари правят людьми, мудрые правят царями

Никто не помнит, кто придумал суфизм. Безжалостный поток времени смыл дату его рождения. Нигде не осталось упоминания об основателе. Кажется, что он существовал всегда, но каждая историческая эпоха снова и снова открывала его для себя. В разных формах, среди разных религий появлялся он на земле, а поскольку их внешняя скорлупа была различна, незнающие обманывались, думая, что они не связаны между собой. Да и что это за учение, в котором нет ни законов, ни правил? В нем не установлены ритуалы, и отсутствуют традиции. Это всего лишь мудрость человеческая. Всего лишь набор сказок, но кто мы такие, чтобы судить о том, что это за сказки…

К Дун-Нуну пришел юноша и заявил, что суфии — мошенники, и наговорил еще многое в том же духе.

Египтянин снял со своего пальца кольцо и подал его молодому человеку.

— Отнеси это кольцо базарным менялам и посмотри, удастся ли тебе получить за него хоть одну золотую монету, — сказал он.

Но на базаре никто не пожелал дать за камень больше одного сребреника. Юноша принес его обратно.

— Теперь отнеси это кольцо к настоящему ювелиру, — сказал Дун-Нун.

— Посмотри, во что он оценит его.

Ювелир предложил за кольцо тысячу золотых монет. Юноша был потрясен.

— Так вот, — сказал Дун-Нун,— твое знание о суфиях столь же велико, как и знание базарных менял о драгоценных камнях. Если хочешь разбираться в драгоценностях, стань ювелиром.

С высоты своего до крайности прагматичного века человек пытается понять феномен суфизма. Кто-то называет его сектой, кто-то религией. Но как первое, так и второе неверно, ибо суфизм не связан никакими религиозными догматами и не использует никаких постоянных мест для поклонения. У суфиев нет ни священного города, ни монастырей, ни религиозных принадлежностей. Они отрицательно относятся к любым названиям, которые могут их склонить к той или иной форме догматизма. Да и что такое само слово «суфий»? Не более чем прозвище, к которому мудрецы относятся с добрым юмором. Самих себя они обычно называют «друзьями» или людьми, «подобными нам», и узнают друг друга по некоторым природным способностям, привычкам и категориям мышления. Они всего лишь те, кто думает не головой, а сердцем, ибо только сердце может до конца принять истину.

Созданное же умом не ведает о божественном. Нельзя проложить пути в этой науке с помощью обычного интеллекта.

Древнее предание утверждает, что первым пророком был Адам, а значит, что уже первый человек на Земле обладал мудростью. Среди человеческой расы всегда находились те, кто страстно стремился к мудрости. Они разыскивали удалившихся в уединение людей духа и, служа им с благоговейной преданностью, учились у них мудрости. Мало кто мог понять то, чему учили божественные избранники, но величие их личности привлекало многих. И люди говорили пророку: «Мы пойдем за тобой, мы будем служить тебе, мы будем верить в тебя и никогда не последуем за другим», а святые отвечали им: «Дети мои, благословляем вас. Делайте так, поступайте эдак. Жить следует именно так, а не иначе» —и давали людям заповеди и законы, которые могли бы воспитать в них кротость и человечность. Так рождались религии.

Один человек как-то поранил себе ногу и вынужден был пользоваться костылями. Они очень помогали ему при ходьбе и оказались пригодными также и для многого другого. Он научил пользоваться ими всех членов своей семьи, и постепенно они стали частью обычной жизни. С течением времени уже все стали стремиться приобрести себе костыли. Некоторые из них делались из слоновой кости, другие покрывались позолотой. Для обучения людей их использованию открывались школы, а на университетских кафедрах исследовались высшие аспекты этой науки. Без костылей продолжали ходить только очень немногие люди. Это считалось скандальным и нелепым. Некоторые люди пытались доказать, что костылями можно пользоваться только иногда, по необходимости, но таких людей сразу же наказывали. Когда выяснилось, что в результате использования костылей столь многими поколениями ходить без костылей могли уже очень немногие, большинство доказало меньшинству, что костыли были необходимы. Они говорили: «Вот человек. Попробуйте заставить его ходить без костылей. Видите? Он не может».

«Но мы же ходим без костылей», — напоминали им оппоненты.

«Это неверно, это просто ваша фантазия», — отвечали им калеки.

С течением времени истина затерялась в бурном потоке религиозных текстов. Но все религиозные проявления, несмотря на свою кажущуюся разность, есть суть вариации единой истины, более или менее искаженные. Эта истина проявляется среди разных народов, которые ревниво оберегают ее, не осознавая, что данная ее форма соответствует их внутренним запросам. Она не может быть унаследована в той же форме в силу разницы в мышлении между различными группами. Она не может быть истолкована иначе, ибо должна произрасти заново. Явить ее снова могут лишь те, кто способен действительно постичь ее в любой человеческой форме, религиозной или иной, то есть суфии.

Жил-был один дервиш. Во время медитации он заметил, что возле него вертится какой-то черт. Дервиш спросил: «Почему бездельничаешь? Почему не творишь зло?». Черт печально взглянул на него: «С тех пор как появилось столько теоретиков и самозваных учителей Пути, для меня не осталось работы».

Считается, что суфизм — это одно из течений мусульманства, но это не так, ибо он одинаково близок каждой из религий. Суфия можно найти и в исламе, и в христианстве, и в буддизме, потому что на самом деле религия одна. Суфизм может учить в любой одежде, как бы она ни называлась. По ходу истории религиозные одежды назывались различными именами, но оставалось призвание суфиев — поиск пути к Богу.

 

В океане жила-была рыба, обычная рыба. Только однажды она слишком много наслушалась об Океане и решила, что должна потратить все силы своей жизни, но попасть туда. Рыба начала обращаться к разным мудрецам, и хотя многим из них нечего было сказать, они говорили всякую чепуху, чтобы поддержать свой авторитет «гуру».

Так, одна мудрая рыба сказала, что достичь Океана очень и очень непросто. Для этого сначала нужно практиковать определенные позы и движения первой ступени восьмеричного пути безупречно двигающих плавниками рыб.

Другая рыба-гуру учила, что путь в Океан лежит через изучение основ миров просветленных рыб.

Третья учила, что постижение Океана очень и очень сложно и только очень немногие рыбы когда- либо достигали этого. Единственный путь — это повторять все время мантру «Рам-рам-рам…», и только тогда откроется путь к Океану.

И как-то раз вконец уставшая от разнообразных поучений рыба поплыла в заросли водорослей. И там она встретила совершенно обыкновенную, неприметную рыбу. Услышав о нелегких исканиях, та так учила рыбу-искателя:

— Океан, который ты ищешь, всегда был, есть и будет рядом с тобой. Он всегда кормит, оберегает, окружает своих обитателей. И ты тоже являешься частью Океана, только ты этого не замечаешь. Океан и внутри тебя, и снаружи тебя, и ты — его любимая часть. А все рыбы — это волны этого великого Океана!

С другой стороны, чего его искать, этот путь? Нужно всего лишь заглянуть в свое собственное сердце.

Вы, взыскующие Бога средь небесной синевы, Поиски оставьте эти, вы — есть Он,

а Он — есть вы….

Вы — циновка Всеблагого, трон Аллаха средь травы.

Для чего искать вам то, что не терялось никогда?

На себя взгляните — вот вы, от подошв до головы.

Если вы хотите Бога увидать глаза в глаза —

С зеркала души смахните муть смиренья, пыль молвы.

В зеркале себя узрите, ведь Всевышний — это вы.

Обычно говорят, что путей, ведущих к суфийскому мышлению, существует почти столько же, сколько и суфиев, но не каждый может пройти этот путь, ибо суфизм по сравнению с традиционной научной ученостью занимает такое же положение, как зрелость по отношению к младенчеству. Ребенок не имеет действительного представления о достижениях взрослого. Рядовой взрослый не в силах понять достижения ума ученого мужа. Точно так же ученый муж не в силах понять практику озаренных святых или суфиев.

Три человека изъявили желание поступить в группу одного суфия, чтобы приобщиться к его учению.

Один из них ушел в тот же день, разъяренный сумасбродным поведением Учителя.

Другому один из учеников (по указу Учителя!) сказал, что мудрец— просто шарлатан. Тот вскоре после этого оставил группу.

Третьему разрешили задавать вопросы, но не давали никаких разъяснений, покуда у него не пропал интерес и он не покинул круг учеников.

Когда все они удалились, Учитель обратился к ученикам:

— Первый человек иллюстрирует собой принцип: «Судя об основах, не уповай на зрение». Второй — «Судя о глубочайших предметах, не уповай на слух». И третий — «Не суди по словам или их отсутствию».

На вопрос учеников, почему претендентам не было дано такое наставление, Учитель ответил:

— Я здесь для того, чтобы передавать высшее знание, а не учить тому, что люди с детских лет считают общеизвестным.

Не все сразу же после рождения готовы стать суфием. Для этого душа должна быть достаточно подготовлена, и, только когда время настанет, она начнет развиваться и постигать истину.

И хотя путей к мудрости существует великое множество, все их можно разделить на две различные по своему типу «дороги»: ринд и салик. Первый, ринд, прекрасно показан в одном из стихотворений Омара Хайяма:

О, моя возлюбленная, наполни чашу,

которая очистит сегодняшний день

от сожалений прошлого и страха перед будущим.

Что ж, и завтра я могу быть собой.

со вчерашними семью тысячами лет!

Он подразумевает следующее: бери лучшее от текущего момента, живя настоящим мгновением, ты яснее всего узришь вечность, но если твой взгляд заслонен миром прошлого и миром будущего, ты живешь уже не в вечности, а в ограниченном мире. Иными словами, жить надо не прошлым и не будущим, а вечным. Именно здесь и сейчас мы можем попытаться постичь счастье, которое есть обретение свободы души.

Среди суфиев есть и салики, которые медитируют и размышляют о нормах этики, живя в соответствии с верными принципами. Жизнь учит их, направляет на правильную дорогу, и они пребывают в благочестии и самоотречении. Путь салика состоит в том, чтобы постичь суть религии — любой, какую бы ни исповедовал человек, — и следовать ей по-своему. Салик использует те же религиозные понятия, что и ортодокс, и участвует в тех же самых церемониях, но для него они имеют иное значение.

Все возвышенные и утонченные мысли о Боге, человеке и жизни могут быть поняты лишь в связи с эволюцией человека, вот почему те суфии, которых называют саликами, прежде всего, принимают какую-либо религию и через нее приходят к гармонии с другими людьми, а потом находят в этой религии истинную мудрость и толкуют ее.

Некто поучал своих учеников:

— Всякому, кто стучится непрестанно, будет открыто.

Однажды это услышала Рабийа. Она сказала:

— СКОЛЬКО еще вы будете повторять: «Будет открыто?» Дверь никогда не закрывалась.

По какому бы пути к суфийской мудрости ни шел человек, сначала ему предлагались более легкие задания бытового уровня, развивающие мышление. И только затем, когда человек мог принять мудрость окружающего мира, он переходил на следующий уровень, где постигал Бога. Но не нужно ждать, что способ, каким суфии преподносят свое учение, будет полностью вписываться в рамки обычного понимания. Жемчужину можно носить и в кошельке из кожи. Но невежда выкрикивает: «Эта четырехугольная штука с клапаном совсем не похожа на ожерелье, которое мне описывали».

Суфий спросил человека, пришедшего проситься к нему в ученики:

— Если я говорю: «Сын моего отца, но не мой брат», кого я имею в виду?

Тот думал, но не смог ответить.

Суфий сказал ему:

— Я имею в виду себя, конечно! — и мягко добавил: — А теперь возвращайся в свою деревню и забудь о том, что хотел стать моим учеником.

Человек вернулся домой, и его спросили, чему он научился.

— Если я говорю: «Сын моего отца, но не мой брат» — кого я имею в виду?

— Себя самого, — хором сказали односельчане.

— Не-е-е-т! — торжествующе отвечал он. — Сын моего отца — это суфий из соседнего города — он сам мне это сказал!

Другим предметом, находимым в учении суфиев, является алхимия счастья, которая, как мы знаем из народных сказок, заключается в использовании магической формулы для превращения металлов в золото. Эта мистическая легенда прекрасно символизирует основной принцип суфизма, где уделяется глубокое внимание важности преобразования сильного эго человека в скромную позицию уважения, пробуждению сердца человека к осознанию оказанной ему чести являться воплощенным «Храмом Бога», излучая Божественную Любовь на всех, кто встретится на его пути.

Это внутреннее осознание может быть развито лишь при прохождении тернистого пути, названного «искусством индивидуальности». Оно требует постоянных усилий по развитию характера в наглядный пример любви, гармонии и красоты, для того, чтобы человек мог быть носителем счастья. Любое существо имеет право на счастье от рождения, хотя человек не всегда может осознать законы, по которым оно, счастье, приходит. Суфии же учат человека, что счастье возможно только тогда, когда человек становится источником счастья для других.

При этом следует:

— ценить, что же есть хорошего в другом человеке, и быть выше того, что приводит в раздражение, когда другие не согласны с твоими воззрениями;

— пытаясь понять точку зрения других, будучи терпимым, к их убеждениям, даже если они противоположны твоим собственным;

— уклоняться от суждения о чувствах других людей, в особенности тех, кого любил;

— не огорчаться от собственных неудач, так же, как и от неудач других, потому что даже в падении существуют скрытые камни, по которым можно взойти на более высокий уровень осознания бытия;

— настроить себя на ритм всех тех, с кем мы встречаемся и в чьем обществе может оказаться скрытое руководство, так как оно может быть заключено во всем, что случается в жизни, подводя человека к Богу.

Давным-давно один король построил огромный дворец. Это был дворец с миллионами зеркал. Абсолютно все стены, полы и потолки дворца были покрыты зеркалами. Как-то во дворец забежала собака. Оглядевшись, она увидела множество собак вокруг себя. Собаки были повсюду. Будучи весьма разумной собакой, она оскалилась, чтобы на всякий случай защитить себя от этих миллионов окруживших ее собак и испугать их. Все собаки оскалились в ответ. Она зарычала — они с угрозой ответили ей. Теперь собака была уверена, что жизнь ее в опасности, и стала лаять. Ей пришлось напрячься, она стала лаять изо всех сил, очень отчаянно. Но когда она залаяла, те миллионы собак тоже начали лаять. И чем больше она лаяла, тем больше отвечали ей они.

Утром эту несчастную собаку нашли мертвой. А она была там одна, в том дворце были лишь миллионы зеркал. Никто не дрался с нею, вообще не было никого, кто мог бы драться, но она увидела саму себя в зеркалах и испугалась. И, когда она начала сражаться, отражения в зеркалах тоже вступили в борьбу. Она погибла в борьбе с миллионами собственных отражений, окружающих ее.

Если нет никаких препятствий внутри вас, то не может быть никаких препятствий и вовне, ничто не может встать на вашем пути. Таков закон. Мир — это всего лишь отражение, это огромное зеркало.

Многие, однажды услышавшие о мудрости суфиев, желают овладеть ею, набиваясь в ученики к Мастерам. Но для того, чтобы стать суфием, мало просто находиться в обществе мудреца, ибо осел, даже если будет жить в библиотеке, не станет писателем, а нить не станет благородной оттого, что связывает многие жемчужины.

Жил-был на свете дурак. Однажды его послали за мукой и солью. Он взял с собой поднос.

Человек, пославший его, сказал: «Смотри не смешай их друг с другом, они мне нужны по отдельности».

Когда лавочник насыпал в поднос муки и принялся взвешивать соль, дурак сказал: «Только не смешай с мукой. Сыпь ее мне сюда»,— и перевернул поднос вверх дном, чтобы положить соль с другой стороны.

Мука, разумеется, оказалась на полу.

Зато соль осталась целой.

Когда дурак возвратился к тому, кто его послал, то доложил: «Вот соль».

— Добро,— сказал человек,— а где же мука?

— А мука должна быть здесь,— ответил дурак и перевернул поднос.

Соль, разумеется, высыпалась на пол, как до этого мука.

Так же и с людьми. Делая то, что они считают правильным, они сводят на нет другое, которое может оказаться столь же правильным. Когда же такое происходит не в действиях, а в мышлении человека, он попадает в тупик, какими бы соображениями он ни обосновывал логичность своей мысли. Вы посмеялись над нашим дураком. Ну а дальше, как насчет ваших собственных мыслей? Вы уверены, что они не мука и соль?

***

Авва Евлогий был однажды так грустен, что не мог этого скрыть.

— Почему ты грустишь, отче?

—  спросил его один старец.

— Потому что я усомнился в способности братьев монахов познавать великие истины Божии. Трижды я показывал им льняной лоскуток с нарисованной на нем красной точкой и спрашивал, что они видят, и трижды они отвечали: «Маленькую красную точку». И никто не сказал: «Лоскуток льна».

 

Алла Шильман

 

 

Читайте также: