1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (No Ratings Yet)
Загрузка...

У истоков Бесконечности

У истоков Бесконечности

 

 

Наука откроет Бога. И я заранее трепещу за Его судьбу.

Станислав Ежи Лец

 

 

У истоков Бесконечности

Не бойся бесконечности — смерть и рождение — это всего лишь точка пересечения

Рассказывают, что, когда знаменитый французский астроном, математик и физик Лаплас подарил Наполеону свой пятитомный труд «Небесная механика» о происхождении и устройстве вселенной, император заметил с недоумением: «Я не нахожу здесь упоминания о Творце». — «Сир, я не нуждаюсь в этой гипотезе», — якобы ответил Лаплас.

 

Но уже в конце XX века Фрэнк Теплер, выдающийся авторитет в космологии и астрофизике, автор нашумевшей книги «Физика бессмертия», на вопрос американского научно-популярного журнала «Омни» «Что вы хотели сказать своей последней книгой?» ответил: «Иммануил Кант утверждал, что есть три фундаментальных вопроса: Существует ли Бог? Обладаем ли мы свободой воли? Будет ли жизнь после смерти? Я трансформирую эти вопросы в физические задачи, решаю их и отвечаю на все три: да, да, да».

 

Надо сказать, что до XVIII века, который называют эпохой Просвещения, ученые-атеисты были редчайшим исключением. Михаил Ломоносов считал, что «Создатель дал роду человеческому две книги. Первая — видимый мир. Вторая книга — Священное Писание. И грех всевать между ними плевелы и раздоры». Да и христианство в науке видело и видит одно из средств познания Бога и обоснования Его бытия.

 

«Раздоры» между мирно сосуществующими путями познания Единого начали «всевать», и весьма рьяно, французские энциклопедисты — составители 35-томной «Энциклопедии», в которой исключительно с материалистических позиций излагались новейшие достижения человеческого знания.

 

 

Дураки из города Люсэ

 

К чему ведет такой подход, рассказывает руководитель центра «Феномен» Ирина ЦАРЕВА: «В 1790 году муниципалитет французского города Люсэ прислал в Парижскую академию наук протокол «О наблюдениях падения с неба большого камня», подписанный тремястами свидетелями, среди которых был мэр. Ответ из Академии не заставил себя ждать. В нем высказывалось «искреннее сожаление по поводу того, что город имеет такого глупого мэра». Как же тогда хохотали академики над необразованными горожанами, считающими, что небо представляет из себя твердь, откуда на землю падают камни!

 

В начале XIX века все та же Парижская академия наук вынесла еще один вердикт: «Только чудаки могут надеяться, что паровоз с гладкими колесами поедет по гладким же рельсам».

 

«Все, что может быть изобретено, уже изобретено», — заявил в 1899 году Чарльз Доуэлл, глава американского управления по патентам.

 

«У радио нет будущего. Тяжелые воздухоплавательные аппараты невозможны. Рентгеновские лучи окажутся обманом», — вторил ему английский ученый Уильям Томсон. А вот заключение компании «Вестерн Юнион», телеграфного монополиста США, после появления первых телефонов: «У телефона слишком много недостатков, чтобы его всерьез воспринимать как средство связи». В 1903 году вице-президент Национальной академии США С. Ньюком «строго» доказал, что летательный аппарат тяжелее воздуха никогда не сможет оторваться от земли. Потерпев неудачу в борьбе с упрямым самолетом, единомышленники Ньюкома ополчились на пионера ракетной техники США Р. Год-дара. Их «расчеты показывали, что уж ракета точно не сумеет оторваться от Земли…».

 

 

 

Научный детектив

 

Надуманное противоречие между религией и наукой сделало зрячих — слепыми, а невидимый мир (где самая жизнь-то и кипит!) низвело до уровня весьма сомнительного феномена. Вспомните, даже вполне реальная комета, которая несколько лет назад висела над Москвой и была видна днем и ночью, не вызвала хотя бы простого любопытства обывателей: никто не тыкал пальцем в небо, не ходил с задранной головой, не поражался дивному зрелищу.

 

Ученые говорят, что человеку вообще свойственно воспринимать только уже знакомые образы. Это как в толпе — вдруг различить знакомое лицо.

 

К концу XX века, истоптав запутанные тропы мира реального-ма-териального-видимого, наследники энциклопедистов подошли к черте, за которой простиралось пространство, давно обжитое мистиками и оккультистами. Критерии объективности, которыми пользовалась фундаментальная наука, доверяющая только фактам, доступным исследователю, за этой чертой не работали. Там была территория несказанного — Бога, мысли, любви…

 

А для мистиков границ реальности не существовало. Рудольф Штейнер, например, обладая даром ясновидения, увидел то, что методом расчетов доказали русский математик Николай Лобачевский и венгр Боляи — точку, где пересекаются параллельные прямые. Доказав, что такая точка в принципе существует, Лобачевский совершил переворот в представлении о природе пространства. А ведь больше тысячи лет истиной в последней инстанции считалось очень убедительное доказательство Евклида, что ни при каких обстоятельствах параллельные прямые пересечься не могут. По мнению знаменитого математика, физика и философа Пуанкаре, с этого его заявления и начался кризис точных наук. Вот как! Воистину «наука похожа на детективный рассказ», как иронично заметил Ф. Франк.

 

 

По подсказке красоты

 

Еще в начале XVII века английский философ и ученый Фрэнсис Бэкон предложил реформу научного метода, чтобы, как теперь говорят, расширить сознание, и ввел термин Sciential Desideratae — «желательные науки». Только в конце XX века в психологии появилось новое направление — томалогия, — всесторонне изучающее работу человеческого мозга. И выяснилось, что человек осознает лишь 10 процентов всех тех ощущений, чувств, переживаний, которые являются результатом его контакта с окружающим миром. То есть наши представления о мире формируются на основе весьма поверхностной информации, которую мы важно именуем объективной реальностью, что для материалиста — почти синоним Истины.

 

С появлением осознанного отношения к подсознанию в науке возникли и невиданные раньше критерии.

 

Только подумать: она стала ориентироваться на воображение ученого, новизну и красоту гипотез и теорий. Улавливаете связь с исторической легендой о том, что, выбирая религию для своего народа, князь Владимир Красно Солнышко избрал христианство за красоту обрядов? Как знать: возможно, все ближе время, когда красота, наконец, спасет мир?..

 

А где красота, там и Бог. Опять дорожки религии и науки пересеклись. Впрочем, так было всегда. В Послании к Римлянам (1:19:22) сказано, что даже самые прозорливые ученые напрасно потратят усилия на исследование теоретически непознаваемых явлений, если отвергнут очевидные свидетельства, указывающие на Творца. Для не ортодоксов, не материалистов и так понятно, что Мир и Творец — единое целое. Изучая мир без Создателя, ортодокс непременно забредет в тупик. Ибо такой мир ограничен — как конечна любая часть безграничного целого.

 

История науки показывает, что большинство значительных открытий было сделано действительно теми, кто не выкидывал Творца из сотворенного им мира. Судите сами: Моисей в Пятикнижии впервые изложил последовательность сотворения Солнечной системы. Пифагор ввел понятие космос, полагая, что Вселенная бесконечна в пространстве и времени и правит ею единое Божество. Гераклит Эфесский писал, что «космос — один и тот же для всего сущего, его не создал никто из богов и никто из людей, но он всегда был, есть и будет мерами, загорающимися и мерами потухающими». Через 2500 лет физики теоретически обоснуют идею Большого Взрыва, породившего жизнь во Вселенной. А ведь в этой идее нет ни меры, ни порядка — одни голые расчеты, которые, как признают сами физики, не лезут ни в какие ворота. Английский химик и философ Джозеф Пристли утверждал, что природа материальна, а Дух — свойство материи. Список можно продолжить не одним десятком имен.

 

 

 

Между иронией и верой

 

Симптомом «конца науки» Джон Хогэн, автор нашумевшей книги о кризисе в области фундаментальных исследований, считает появление наук иронических, задающих вопросы, на которые в принципе не может быть ответа. Надо сказать, что вместе с ироническими науками появились и иронические Нобелевские премии, которые присуждаются, к примеру, за проведение статистических исследований волос в пупке, изобретение стиральной машины для кошек и собак, сравнительное исследование асимметрии половых органов человека и античных скульптур. Отбор лауреатов проходит в Гарварде, Бостоне и, разумеется, в Стокгольме.

 

Иронические науки занимаются задачами посерьезнее: вроде той, что пытался решить Эйнштейн, признавшийся однажды, что хотел бы узнать, была ли у Бога при сотворении мира возможность выбора.

 

Ответить на его вопрос мог бы Эрвин Шредингер, выдающийся австрийский физик-теоретик, один из создателей квантовой механики

 

Этот Шредингер — автор знаменитого парадокса о кошке, которая находится в темной комнате. Дело в том, что согласно квантовой теории электромагнитное излучение, которым обладает все сущее в этом мире, может менять свои свойства и вести себя то как частица, то как волна, подчиняясь совершенно разным законам. Чем может обернуться такая двойственность, Шредингер и показал в своем парадоксе. В закрытом ящике находится кошка.

 

Там же помещены счетчик Гейгера, баллончик с ядовитым газом и частица реактивного вещества. Если эта частица подействует на счетчик Гейгера именно как частица, тот включит клапан баллончика с газом и кошка погибнет. Если же частица проявит свои волновые свойства, то счетчик не сработает — и кошка останется жива. Выбор свойств частицы зависит от экспериментатора. От его настроения и состояния. Аналогия очевидна: ящик — это наш мир, кошка — мы, наблюдатель — Всевышний. Так что наш ответ Эйнштейну однозначен: создавая мир, Бог сотворил его созвучным и подобным Себе. И, значит, постигая этот мир, мы действительно постигаем Творца.

 

 

Про уродов и микробов

 

Потому, наверное, сокровенной мечтой многих ученых во все времена было стремление познать Единое во всей его целостности. Мир как Единое постигал Платон. Формулу Единого стремился вывести философ, математик, физик Лейбниц.

 

Искал объединяющее Нечто Шредингер. В конце XX века русский ученый, первый вице-президент Международного университета глобальных проблем мироздания профессор Борис Александрович Астафьев объявил миру, что ему удалось открыть формулу Творения, или, как он ее называет, — Геном мироздания. Все в этом мире — от одноклеточного существа до Вселенной — подчинено общим законам развития. Эти законы позволяют сохранить равновесие между всеми живыми системами.

 

Один из законов гласит, что эволюционирующие Сущности «впитывают» из окружающей среды лишь то количество энергии, которое требуется для поддержания жизнедеятельности. Простой пример: даже в химических реакциях любая молекула забирает ровно столько энергии (тепловой или световой), сколько ей необходимо для этой самой реакции. Остальная энергия достается другим молекулам. Такое бережливое отношение к энергоресурсам наблюдается повсюду в природе. Только человек стремится иметь больше того, что в состоянии переварить. Он — тот самый урод, который затесался в дружный союз эволюционирующих систем. Катастрофы, эпидемии, катаклизмы — попытка всех этих систем от урода избавиться.

 

Возможно, научившись с помощью науки говорить с Богом, мы наконец начнем жить «по закону» молекул и галактик и станем достойными того, чтобы нас впустили в «ближний круг» Творца.

Читайте также: