1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (No Ratings Yet)
Загрузка...

Омар Хайям

Жемчужины Мудрости

Омар Хайям

Омар Хайям

Омар Хайям… Средневековый гений такого же масштаба, как Леонардо да Винчи, родившийся так же несвоевременно. Ему в истории повезло еще меньше: ни одно из его научных открытий (безусловно, важных) не было понято современниками, потому и не сыграло никакой роли в общечеловеческом прогрессе. Построенная им величайшая в мире обсерватория была закрыта еще при его жизни; разработанный им точнейший календарь был вскоре вновь заменен традиционным; написанные им стихи соответствовали мышлению совершенно другой эпохи (может быть, нашей, а может быть, следующей), а потому не пользовались популярностью. Они и уцелели- то только благодаря буквально нескольким почитателям с «извращенным» вкусом, чудом находившимся в каждом столетии. Творчеству Баха пришлось 100 лет ждать признания… Творчеству Хайяма — семь с половиной столетий.

Тайны мира, что я изложил в сокровенной тетради,

От людей утаил я, своей безопасности ради,

Никому не могу рассказать, что скрываю в душе.

Слишком много невежд в этом злом человеческом стаде.

Его полное имя Омар Хайям Гиясаддин Абу-ль- Фатх ибн Ибрахим, но мы знаем его под именем Омар Хайям. Поэт, математик, философ, астролог, астроном, царедворец. О первой половине его жизни не известно ничего, о последних годах — тоже, а о том, что было в середине, можно узнать только по обрывкам легенд. Известно только, что родился он в Хорасане, в деревушке возле Нишпура, но дата его рождения надежно скрыта пылью веков. Одна из легенд гласит, что около 1048 г. Омар Хайям якобы поступил в Хорасанское медресе, где сдружился с двумя сверстниками. Рассказывают, что по предложению Омара они поклялись: тот, кому повезет в жизни, обязан помочь и остальным двум. Повезло Абу-Али Хасану, который стал визирем властителя, столь мудрым и удачливым, что заслужил прозвище-титул «регулятора державы». Товарищи напомнили ему о себе, и он сдержал юношескую клятву. Одного товарища сделал министром, а другому,

Омару, который ограничился скромной просьбой, дал в распоряжение налог с его родной деревни, дабы там, «под родной кровлей, вдали от превратностей шумного света, мирно заниматься поэзией, которая восхищает душу, и предаваться созерцанию Творца, к чему склонен был его ум».

Некачественные и неполные переводы Омара Хайяма немало способствовали тому факту, что его считали богохульником, чуть ли не атеистом. Но стоит взять другие тексты и другие переводы, как все становится на свои места. То, что иногда ругал Творца, так, может быть, он просто разговаривал с Ним на своем, только ему и Богу понятном языке. А люди просто не поняли…

И глазки муравья Ты светом озарил,

И ножки комара Ты силой одарил!..

Но вот воспеть Тебя настолько я бессилен.

Что, кажется: хулил, а не благодарил.

В существовании Творца и в том, что наша Вселенная создана именно им, Хайям не сомневается нисколько. У него нет ни строчки, где отрицалось бы существование Бога. Даже нет ни одного четверостишия, где наличие Бога в мироздании хотя бы подвергалось сомнению.

Есть много вер, и все несхожи…

Что значит — ересь, грех, ислам?

Любовь к Тебе я выбрал. Боже,

Все прочее ничтожный хлам.

А люди… Люди вообще многого не понимают. Они пытаются познать мир, создавая для этого разные приспособления, выдумывая ритуалы, восхваляя придуманных идолов. А может быть, нужно всего лишь остановиться, прислушаться, и тогда наконец сквозь плотный шум повседневной суеты мы услышим голос Бога.

О! В поисках Тебя все мечутся толпой:

И нищий, и богач, и щедрый, и скупой.

Ты с каждым говоришь, никто из них не

слышит.

Пред каждым предстаешь, любой из них слепой.

Омара Хайяма считали суфием — мудрецом, который понял истину. На Востоке считается, что стать мудрецом можно двумя путями:

первый — через соблюдение религиозных ритуалов, а второй — через познание жизни. Омар Хайям выбрал второй путь: беря лучшее от текущего момента, живя настоящим мгновением, ты яснее всего узришь вечность, но если твой взгляд заслонен миром прошлого и миром будущего, ты живешь уже не в вечности, а в ограниченном мире. Иными словами, Жить надо не прошлым и не будущим, а вечным. Именно здесь и сейчас мы можем попытаться постичь счастье, которое есть обретение свободы души.

Известно, в мире все лишь суета сует.

Будь весел, не горюй, стоит на этом свет,

Что было, то прошло, что будет — неизвестно.

Так не тужи о том, чего сегодня нет.

Рецепт жизни от Омара Хайяма гениально прост. Будь весел! Будь весел! — говорит Хайям, ибо мир непостоянен. Будь весел — и жизнь на ветер не пускай. Не растрать впустую своего мгновенья.

Когда в погоне Смерть задышит за спиной,

Когда в глазах у нас померкнет мир земной,

Сердца — весёлыми швырнём на сито жизни!

И можно пылью стать под уличной метлой.

И когда бессмертная душа вырвется из оков материального, она, наконец, воспарит.

Мы — воздух и огонь, мы — глина и вода.

Мы — страждущая жизнь и смертная страда.

Мы — плоть: мы все сгнием и сгинем без следа…

Мы — дух: мы скинем плоть, и вновь душа чиста.

Человеческая душа бессмертна. Она пришла из Небытия в человеческое тело и вернется в Небытие после смерти. Для нее этот мир — чужбина.

Ты в мире видишь, дух, чужбину — почему?

Ты ни дворцу не рад, ни чину — почему?

Ты был божественным владыкой, а сегодня

Низвергнут в скорбную пучину… Почему?

Омар Хайям выделял две составляющие человека, которые делают его человеком: душу и сердце. Сердце родилось на земле и останется в земле; это все-таки только часть смертной человеческой плоти, хотя и наилучшая, самая «одухотворенная» ее часть. Именно через Сердце общается Душа с земным миром. Именно Сердце — первый помощник Души в ее работе. На него возложено создавать Душе такие условия, чтобы она смогла вспомнить свою задачу, а при необходимости оно должно и обеспечивать условия для ее отдыха.

Я сердце упрекал: греховное, оно

Страшится смерти там, где воспарять должно.

И в замешательстве мне отвечало сердце:

«Я от рождения на смерть обречено».

Сердце знает только этот мир, Бытие. Поэтому оно жадно интересуется у Души тайнами Небытия, особенно сколько-то доступными его воображению адом и раем. В ответах Души чаще всего проскальзывает та интонация, с которой взрослый говорит с ребенком на слишком серьезные для того темы.

О сердце! Ворох тайн ты разберешь едва ль.

Уловку мудрую само найдешь едва ль.

Так вот: вино, шербет отлично рай заменят,

А в тот, небесный рай ты попадешь едва ль.

В свою очередь, Душа с уважением относится к предостережениям Сердца, лучше понимающего земную жизнь.

О сердце! Твой урок: «Прими печаль и кровь,

Иль все сочти игрой, войдя под звездный кров,

Иль, зная наперед, какой здесь беспорядок.

Внуши себе, что ты живешь вовне миров».

Религиозно именно Сердце, а не Душа. Душа-то сокровенно знает иной мир, зато Сердце, что-то выспросив у нее и кое-как поняв, начинает фантазировать, достраивает полученные сведения по-земному яркими, чувственными образами. Так и появляется религия либо ее новая ветвь — секта. С точки зрения Души, все молятся одному и тому же Всевышнему, только называют и представляют его по-разному. Но для Сердца главное — эмоции и образные представления. Поэтому оно и должно найти «средь вер и ересей — свою». Скорей даже: сколько сердец — столько вер.

Пока у кочевой тропы сидишь, о сердце,

Средь вер и ересей свою найди ж, о сердце.

Потом, уединясь, где глушь и тишь, о сердце,

Глядишь, ты кое-что и разглядишь, о сердце!

Но что должно разглядеть сердце?

Может быть то, как устроен этот мир? Мы многого не видим и многого не знаем, зримая нам физическая вселенная, многокрасочная Земля и звездные небеса — лишь небольшой участок, некий пласт или срез мироздания, которое распадается на два Мира: Бытие и Небытие, оно же Ничто. «Ничто» здесь означает не полное отсутствие чего-либо, а только полную невоспринимаемость органами чувств человека. Собственно, все мироздание — «Ничто», и только какой-то клочок его, где Всевышний поселил человечество, — лишь этот клочок и есть наше Бытие.

Все что видишь ты — видимость только одна,

Только форма — а суть никому не видна.

Смысла этих картинок понять не пытайся

— Сядь спокойно в сторонке и выпей вина!

В таком представлении мир в целом мы могли бы сравнить с детской загадочной картинкой, где в хитросплетении деревьев и кустов художником спрятан охотник, но — картинкой «наизнанку». Представим себе, что мы почему-то видим только этого охотника, а все остальные штрихи стали прозрачными, ненаблюдаемыми. Мы не можем узнать, что изображено на картинке в целом; более того, фигура охотника своей завершенностью сбивает простодушных наблюдателей с толку и заставляет думать, будто это и есть вся картинка; Хайям же называет такое восприятие иллюзией, непосредственно воспринимаемый мир — иллюзорным. Но иллюзорно не значит нереально; иллюзорно — потому, что второстепенное принимается за главное или даже за единственное сущее. А что же главное? Оно — там, в Небытии, и потому уже всерьез трагична земная жизнь, смысл которой утаен.

Созвездия в заоблачной дали

Раздумьям тщетным многих обрекли.

Одумайся, побереги рассудок —

Мудрейшие и те в тупик зашли.

Но если главное — не здесь, то жизнь Души становится многоступенчатой: каждый век в человеческом теле — не более чем следующий класс в школе духовного развития. Меняется отношение к смерти: она уже не конец всему, а не более чем «дверь» для выхода в Небытие, где можно спокойно обдумать протекшую жизнь и подготовиться к новому воплощению.

На то и сердце: Жизнь без суеты постичь,

Чтоб разгадать и Смерть, ее черты постичь.

Сегодня сам себя не понял. Ну, так завтра,

Покинув сам себя, что сможешь ты постичь?

В этом случае меняется представление об ответственности за свои действия: уже невозможно зажмуриться и нырнуть в смерть, забыв про свои злодеяния. Совесть не- убиваема. Искупать их придется не одно воплощение. Самосовершенствование растягивается на множество жизней, каждая из которых посвящена решению какой-то частной задачи: научиться прощать своего врага, или преодолеть в себе тщеславие, либо же насытиться богатством или властью, чтобы тяга к ним в будущих воплощениях не мешала… Следовательно, намеченные в Небытии для данной земной жизни задачи разных людей не совпадают, и каждому человеку нужно решать свою задачу индивидуально.

Ты сегодня не властен над завтрашним днем

Твои замыслы завтра развеются сном!

Ты сегодня живи, если ты не безумен,

Ты — не вечен, как все в этом мире земном.

Земное Бытие настолько ярко в сравнении с остальными пластами мира, что душа, зачарованная его красками и соблазнами, поначалу способна забыть цель нынешнего воплощения, более того, даже вообразить, будто это земное Бытие — единственное сущее. Такая забывчивость естественна. Однако, когда человек созреет и покончит с детскими играми, его душа должна вспомнить, осознать свою цель. Кто не удосужился заставить свою душу сделать это, кто в результате ведет бессмысленное существование, тех поэт называет «спящими». Это люди, впустую тратящие жизнь:

Разумно ли судьбу увещевать весь век,

То славу, то позор переживать весь век?

Как ни веди ты жизнь, а Смерть идёт по следу.

Решай, что лучше: спать иль пировать весь век.

«Даже волос с головы человека не упадет без воли Аллаха», — говорят мусульмане. По их легендам, еще до сотворения Вселенной Бог создал Калам — стило, которое на Скрижалях под его диктовку расписало будущее вплоть до мельчайших событий, до крохотного шажка муравья через тысячи лет. Небо — двигатель этих событий. Вращаясь, оно, как передаточный шкив, заставляет двигаться все и всех на Земле. Считывая со Скрижалей «план на сегодня» и диктуя небу и планетам соответствующие движения, Рок реализует предписанные события.

Коль век ни сократить, ни удлинить нельзя

Ценить не стоит жизнь, но и винить нельзя.

Увы, тебе и мне доставшиеся судьбы —

Не воск, руками их перелепить нельзя.

Но вот логическая неувязка: если каждый шаг человека предопределен, возмездие лишено смысла.

Бог глину замесил, составил мой костяк,

Вложил клубок страстей, внушил мне каждый шаг…

Прикажет, и греха не избежать никак.

А в день Суда — в огонь?.. Он что, задумал так?!

Итак, закончится жизнь Вселенной. Грядет Страшный суд, после которого… А что, собственно, будет потом? ад и рай? Но никто не знает, есть ли они на самом деле. Правда, никто не может доказать и обратного — что их нет… Действительно, откуда богословы знают, что ад и рай есть?

В любом случае очевидно: есть ли ад и рай, нет ли их, но человеку глупо в своих страхах и вожделениях руководствоваться заведомо недостоверными представлениями о них, а внушать кому-либо такие страсти — попросту преступно.

«Ад и рай — в небесах», — утверждают ханжи.

Я, в себя заглянув, убедился во лжи:

Ад и рай — не круги во дворе мирозданья.

Ад и рай — это две половины души.

Но, с другой стороны, есть ли ад, есть ли рай — неважно. Мы слишком малы, чтобы постичь суть мирозданья. Мы слишком много о себе мним.

Но мы слишком мало значим. Мы бессильны перед миром.

В загадки вечности никто не посвящен,

Никто не преступил невидимый заслон.

Бессилен ученик, бессилен и учитель:

От смертной матери любой из нас рожден.

Точно так же бессилен перед миром и Омар Хайям. Может быть, он просто стоит на одну ступеньку выше, чем мы.

Дураки мудрецом почитают меня.

Видит Бог, я не тот, кем считают меня:

О себе и о мире я знаю не больше

Тех глупцов, что усердно читают меня.

 

Прорицатель Омар Хайям. Хроника легенды

Читайте также: