1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (No Ratings Yet)
Загрузка...

Сказанье о Голубе

Панчатантра «Сказанье о Голубе»

Панчатантра | Сказанье о Голубе

Нет выше идеи, как пожертвовать собственной жизнью, отстаивая своих братьев и свое отечество

Я некогда слышал сказанье,
как лучший из всех голубей
Врага, что просил о защите,
попотчевал плотью своей.

— Расскажи об этом подробно, — попросил
Аримардана. И Круракша поведал такую историю.

— Однажды по густому лесу бродил подлый
злодей птицелов, жестокий губитель всех пернатых.

Не только друзья — отступились
все родичи от птицелова,
Виновного в наитягчайшем
грехе — истребленье живого.

Ведь:

Кто губит живое, раскинув
искусно сплетенные сети,—
Как адские чудища, ужас
внушает живущим на свете.

Но пора продолжать рассказ:

Злодей птицелов неустанно
скитался по чаще пустынной,
Груженный силками и клеткой
и вооруженный дубиной.

Однажды случайно поймалась
в один из силков голубица.
Посажена в прочную клетку —
не вырваться — бедная птица.

Но вдруг затянули все небо
тяжелые мрачные тучи,
И дождь разразился, как будто
предвестье беды неминучей.

Шло время, но без передышки
гроза бушевала в округе.
Укрылся под древом огромным
злодей птицелов в перепуге.

Когда же очистилось небо
и звезд серебристые знаки
Сверкнули над чащей,—«Эй, кто тут?
На помощь!» — он крикнул
во мраке.

«На помощь! —воззвал он.—Скорее!
Я изголодался, несчастный,
И, как в лихоманке, дрожу я
от холода ночи ненастной».

На дереве этом жил голубь,
красавец сизарь красноногий.
Супруги своей дожидаясь,
он сетовал в горькой тревоге:

«Давно уж окончился ливень
и буря в лесу отшумела,
Когда же вернется подруга,
не мил мне мой дом опустелый.

На свете еще не бывало
супруги столь преданной, верной,
Столь ласковой, доброй, и нежной,
и полной любви беспримерной.

Известно, что дом без хозяйки
не дом, а чащоба лесная!»
Так сетовал голубь, печально
в разлуке с подругой стеная.

Услышав его причитанья,
супруга, сидевшая в клетке,
Позвала супруга, который
ее дожидался на ветке:

«Плоха та хозяйка, что мужа
не радует, — молвила нежно, —
И боги — с хозяином вместе —
довольны хозяйкой прилежной.

Жена, что не радует мужа,
будь он молодым или старым,
Да испепелится, подобно
лиане, спаленной пожаром!

Мы, женщины, даже от сына,
отца получаем немного.
И мужа, который все разом
дает, почитаем, как бога.

К этому она добавила:

О Послушай, любимый мой, ради
того, кто о помощи просит.
Исполненный благости в жертву
себя самого же приносит.

Прими, как почетного гостя,
не помня о зле, птицелова.
Терзают и холод и голод
беднягу, лишенного крова.

Верно говорится:

Кто гостю, пришедшему в пору
заката, не явит почтенья,
Утратит святую заслугу
и примет его прегрешенья.

Мой друг, не вини птицелова:
должно быть, дурные деянья
Свершила я в прежних рожденьях
за них и терплю я страданья.

Все наши недуги и беды,
все горести, как ни безмерны,
Плоды, принесенные древом
не чьей-то, а нашей же скверны.

Прости же, мой друг, птицелова.
Без всякого гнева и злости,
Прими, как предписано дхармой,
того, кто пожаловал в гости».

И, вняв увещаньям подруги,
спустился на землю мгновенно
Сизарь красноногий — и, низко
склонившись, промолвил
смиренно:
«Пусть благо тебя осеняет!
В столь мерзкую эту погоду
Что сделать могу, подскажи мне,
тебе, о почтенный, в угоду?»

«О голубь!— в ответ прозвучало.—
Промок я насквозь, весь в ознобе.
Согрей же меня поскорее,
пока не свалился в хворобе».

И голубь откуда-то быстро
принес уголек раскаленный,
Сгреб листья сухие — и вскоре
костер запылал, им зажженный.

Тому, кто просил о защите,
сказал он: «Без всякой тревоги
Приблизься, согрей хорошенько
озябшие руки и ноги.

Мы, жители леса, ты знаешь,
и сами питаемся скудно.
Сыскать же тебе пропитанье —
признаться, и вовсе мне трудно.

Кто тысячу кормит, кто — сотню,
кто — десятерых, я же, нищий,
Себя самого обеспечить
не в силах достаточной пищей.

Не знаю, как гостя принять, я,
почтить угощеньем обильным.
Какая же радость от жизни
в заботах, в труде непосильном?!

Для столь благородного дела
не жаль мне и собственной плоти.
Неужто отвечу я гостю:
мол, в доме еды ни щепоти?»

Себя самого осуждая,
а не птицелова-злодея,
Его обещал он насытить
поджаренной плотью своею.

И в помыслах благочестивых,
простившись с юдолью земною,
Он в пламя, горящее жарко,
вступил, как в жилище родное.

При виде великой сей жертвы
пронзила печаль птицелова,
В раскаянье горьком он молвил
от сердца идущее слово:
«Кто зло сотворил — омерзенье
внушает себе самому же.
Он плод своего злодеянья
вкушает — что может быть хуже?

Всесилен закон воздаянья.
Злодействам таким нет прощенья.
Мне адовы муки готовит
судьба за мои прегрешенья.

Какой же пример мне, убийце,
сей голубь явил благородный,
Который свершил без раздумья
поступок, богам столь угодный?!

Отныне, клянусь, я не буду
питаться едою мясною,
Питье ограничу, чтоб тело
иссохло, как будто от зноя.

Все узы мирские отринув,
уйду я в лесную обитель
И там покаянью предамся,
жестокий мучитель, губитель!»

Так он говорил, запоздало
свою проклиная недолю,
Запоры у клетки сломал он
и выпустил птицу на волю.

Едва лишь увидев супруга
в огне обгоревшее тело,
Восплакала бедная: ею
безмерная скорбь овладела.

«Как жить без тебя, мой любимый,—
стонала сквозь слезы вдовица.—
Навеки утратившей радость
не лучше ли с жизнью
проститься?!

Довольство и гордость собою,
почтенье родни и прислуги,
Все разом теряем мы, жены,
лишь умерли наши супруги».

И так причитая, рыдая,
в горящее пламя вступила.
Незыблемой верности мужу
была в ней великая сила.

И вдруг в колеснице небесной
предстал перед нею, как вживе,
Супруг в одеянье чудесном —
она не видала красивей.

Сказал он, бессмертье обретший:
«Подруга любимая, в пламя
За мною вступившая, — щедро
ты взыскана будешь богами:

Там, в горнем краю, как доныне,
со мною в любви и совете
Жить будешь ты тридцать пять тысяч
блаженнейших тысячелетий».

Так, к сонму богов причастившись,
жил голубь с своей голубицей.
Свершивших благие деянья
судьба награждает сторицей.

А прежний злодей-погубитель
укрылся в лесной глухомани.
Отвергнув охоту, явил он
всей сути добра пониманье.

И вот, как и голуби, в пламя
вступив, он обрел очищенье
От зла, им свершенного прежде:
судьбы не бывает блаженней!

Вот почему я и говорю:

Я некогда слышал сказанье,
как лучший из всех голубей
Врага, что просил о защите,
попотчевал плотью своей.

Читайте также: