1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (No Ratings Yet)
Загрузка...

Ребенок, мудрец, святой и маленькая обезьянка

 

Доктор философских наук Рудольф Штайнер

Доктор философских наук Рудольф Штайнер

Так выразил свое отношение к Штейнеру один из самых эксцентричных и мудрых русских поэтов Андрей Белый, для которого, по собственному его признанию, Штейнер стал Учителем, указывающим путь.

Белый умел сказать броско. Но Штейнер и впрямь никого не оставлял равнодушным: ему поклонялись столь же истово, как и ненавидели. Мистики и служители церкви называли его предвестником антихриста. В то же время священник и ученый Павел Флоренский в своем труде «Столп и утверждение истины» изысканиям Штейнера об ауре посвятил несколько страниц.

Как и Флоренский, доктор Штейнер стремился постичь сокровенное при помощи точных наук.

Его, основателя метода сверхчувственного исследования мира и человека, не принимали и не принимают теософы, отвергает церковь, с ним держат дистанцию мистики. А мы все чаще и активнее пользуемся тем, что он создал, открыл, разработал.

 

Там, где сходятся параллели

 

Рудольф Штейнер (1861 — 1925) был старшим сыном станционного смотрителя на Австро-Венгерской границе. Бродя по глухим уголкам Карпатских гор, мальчик познакомился с миром эльфов и фей. В их обществе дорога в школу, расположенную за несколько миль от дома, не казалась такой уж долгой. И сколько же он узнал, наблюдая за жизнью этих хрупких существ! Рудольф понимал: увидеть их дано не всякому. Но именно они ткут красоту зримого мира.

Так уж случилось, что он от рождения обладал этим странным даром: видеть невидимое. И благодаря этому дару в десятилетнем возрасте Штейнер испытал настоящее потрясение, впервые заглянув… в учебник геометрии. Разнообразие геометрических форм заворожило его не меньше, чем мир духов природы. Часами Рудольф пытался вообразить себе ту сокровенную область пространства, где параллельные прямые пересекаются.

 

Постижение коровы

Один вопрос мучил его и не давал покоя: если все, что только существует в мире явном, берет свое начало в области незримого, как же узнать истинную суть вещей? Ведь большинство людей видит только их проявленную часть? И чьи знания достовернее: тех, кто, как и сам Рудольф, зрит в самый корень, или тех, кто способен постичь только доступное органам чувств?

Поскольку Штейнер рос в сельской местности, сей философский вопрос, он попытался объяснить… на примере коровы. Рассуждал он так: если нескольких человек попросить представить и описать корову, вариантов окажется столько же, сколько описывающих. При этом каждый будет исходить из опыта своего общения с буренкой — кто-то при слове «корова» вспоминает кружку с молоком, а у кого-то имеется целое стадо. Но если поставить вопрос более определенно: что такое корова? — ответы будут более или менее одинаковыми. Значит, делает вывод Штейнер, обо всем сущем есть некие общие представления, истоки которых — в мире абсолютных начал и истин. Психолог Карл Юнг эти начала назвал архетипами. Восприятию обычного человека они доступны в виде символов. Нынче многие из них собраны в специальные справочники, снабжены комментариями и описанием значений, изложенными на десятках страниц. А Штейнер их видел в образе существ тонкого мира, которые красноречиво воплощали значения.

Другой важный вывод, к которому пришел Штейнер еще до поступления в Технический университет, заключается в том, что, поскольку тонкиq мир реален, он подлежит такому же тщательному изучению, как и царство грубой материи, в котором мы живем.

Но во времена Штейнера единственным «инструментом» для исследования тонких миров оставался все-таки сам человек, вернее, те избранные среди людей, кто обладал способностью воспринимать запредельное. Эх, мог бы он видеть удивительные приборы, созданные современными учеными, которые тебе и ауру покажут, и вибрации уловят, и еще такое нащупают и почувствуют, что становится очевидным: человечество, не ведая того, подкралось к новому витку эволюции. Про то знают лишь посвященные — ловцы тонких миров, расставившие свои мудреные суперсети в закрытых лабораториях.

 

Все садоводы, которые ухаживают за своими растениями по лунному календарю, — самые настоящие штейнерианцы. О том, что Луна и планеты оказывают влияние на растения, знали в глубокой древности. Но во времена Штейнера эти истины были основательно забыты. Он не только дал этому явлению научное объяснение, но поставил в основу промышленного земледелия.

Он же выдвинул идею создания гумуса — «активированной» почвы, пробуждающей растения к более интенсивному росту и плодоношению. Нынче органические удобрения и натуральный гумус используются повсеместно.

 

Путь в эволюцию

 

Почти сразу после того, как Штейнер получил ученую степень в области точных наук, на него свалилась неслыханная удача: Великий герцог Саксонский предложил ему переехать из Вены в Веймар для подготовки к изданию научных трудов Гете. Путь этого мудреца к истине удивительным образом совпадал со взглядами самого Штейнера. Одну из самых своих проникновенных работ он посвятит «Фаусту», в котором этот путь выявлен особенно ярко. Известно ведь, что Гете начал работу над «Фаустом» будучи совсем молодым человеком, закончил же сей труд почтенным старцем. А в старости, как говорил сам Гете, человек думает о земных делах совсем иначе, чем в молодости. Вот почему вторая половина его великой драмы написана совершенно в ином ключе, нежели первая часть. Гете предвидел, что многими как раз эта вторая часть будет воспринята как сказка, хотя именно в ней изложены самые глубокие откровения о таинствах бытия. Такие глубины, по мнению Штейнера, открываются лишь тому, «кто совершает нисхождение внутрь своей души, постигая — по мере погружения в глубинные области сознания — все более возвышенные тайны. Благодаря этому мир чувств и представлений обретает новое содержание. Он становится «символом» вечного. Человек начинает видеть свой долг в том, чтобы углубить связь между внешним миром и собственной душой. Он осознает, что голоса, зазвучавшие в нем, призваны разрешить, в частности, все загадки внешнего мира…

Глубочайшие мистики всех времен имели схожий опыт.

Высшее знание, считали они, рождается из духовного «оплодотворения».

В понимании Штейнера, именно мистик с его способностью понимать Высшую реальность достигает нового эволюционного витка. Стать просто человеком — это только начало «карьеры». Ведь каждый «просто человек», в отличие от других существ, наделен уникальным даром — он может размышлять о своем собственном сознании. Именно «качество» мыслей, по мнению Штейнера, формирует мозг. А вовсе не мозг определяет «качество» мыслей. Мало только видеть «сущности начал». Истинный смысл бытия постигается в глубинах человеческого сознания.

 

Штейнер создал эвритмию — специальное искусство движений, основанных на согласованности с ритмами организма и в силу этого имеющих терапевтическое значение.

Лечебная эвритмия исходит из того факта, что болезнь всегда является частичным выпадением человека из гармонии и нарушением баланса между телом, душой и духом. Лечебная эвритмия применима практически во всех областях медицины, а также в сценическом искусстве и педагогике.

 

«Штейнер разработал принципы целительной вальдорфской педагогики. По всему «миру — в Европе, Америке, Африке — действует около тысячи таких школ. Программа обучения сочетает академические предметы с художественно-практическими навыками. Большое место уделяется изучению искусства и воспитанию чувств, эмоций, мыслей. (Вспомним штейнеровскую идею о том, что не мозг, но мысли формируют человека и идеи.) Один из основных принципов подхода к обучению и воспитанию такой: «Ребенок, который учится работать руками, становится исполнителем. Ребенок, который учится работать руками и головой, становится создателем. Ребенок, который учится работать руками, головой и сердцем, становится творцом».

Большой вклад Штейнер внес в развитие медицины, особенно той ее части, которая развилась в изучение психосоматической природы болезней и методов исцеления таких недугов».

 

Таинство как метод

 

Понятно, что такая фигура, как Штейнер, не могла остаться незамеченной в мире, помешавшемся на оккультных учениях. Толпы поклонников следовали по пятам за своими кумирами — магами и психотерапевтами в одном лице, самым знаменитым из которых, без сомнения, был Гурджиев. Мистическую кашу в головах обывателей заварила мадам Блаватская, с ее небрежной страстью к демонстрации всяких феноменов.

Надо сказать, что сотворение чудес считалось визитной карточкой святого или учителя во многих религиях мира. Но они, в отличие от Блаватской, не стремились поставить оккультизм на научную основу. «Пиаровские штучки» Блаватской, изложившей в «Тайной Доктрине» сакральные основы миропонимания, произвели обратный эффект. Публика, вместо того чтобы засесть за изучение ее эпохального труда, начала азартно «вертеть столы» и вызывать духов. Верхом шика считалось обзавестись собственным гуру, желательно из самой «кузницы кадров» — Шамбалы.

 

Штейнеру принадлежит фундаментальное исследование ауры. Джон Уайт в своей книге «Наука будущего» перечисляет 97 различных областей, в которых феномен ауры играет решающую роль.

 

Штейнер свою миссию видел в том, чтобы каждому человеку вернуть утраченную способность общения с тонкими мирами. Возглавляя одну из лож розенкрейцеров, хранителей тайных знаний, он был убежден, что европейцы на этом пути должны использовать тот опыт, который выработала западная цивилизация, а не следовать слепо восточным учениям.

 

Храм зачарованных странников

 

Очень быстро вокруг Штейнера образовался круг людей, в который вошла интеллектуальная элита Европы. Его идея о том, что мир вещей есть только отзвук некоей высшей реальности, была созвучна русским символистам — творцам Серебряного века нашей культуры. Штейнером и его идеями были увлечены Константин Бальмонт и Александр Блок, Максимилиан Волошин и Андрей Белый, Владимир Соловьев и Сергей Мережковский.

По воспоминаниям современников, «имя Штейнера в Москве вошло в обиход, им интересовались в религиозно-философском обществе, в научных и литературных кругах, оно было популярно среди молодежи. А сведения из его закрытых лекций распространялись как «оккультные сенсации», к которым прислушивались с нескрываемым интересом».

«В 1912—1913 годах вся наша жизнь стояла под знаком лекций Рудольфа Штейнера», — признается А. Тургенева.

Сами видите: то было время меж двух революций и канун первой мировой войны. Жизнь балансировала на краю пропасти. Люди жаждали просветления.

Штейнер своих слушателей буквально завораживал взглядом (а какой еще может быть взгляд у человека, видящего духов природы?!), новизной знаний, достоверностью личного опыта. «Последняя лекция курса Доктора (именно так, с большой буквы. — Ред.) «Евангелие от Марка» была уже не лекцией, — вспоминает А. Белый. — Зал буквально просиял от ауры Доктора, все сидели как очарованные; когда Доктор ушел с кафедры, то около 600 человек продолжали сидеть; никто не двинулся, никто не нарушил странной тишины и какого-то невидимого присутствия в зале… Это вышло естественно, молитвенным молчанием можно было ответить на то, что только что перед нами совершилось».

Когда Штейнер задумал строительство творческого центра близ города Базеля, в его сооружении принимали участие представители восемнадцати европейских стран, среди которых было немало известных художников, ученых, литераторов, мастеров разных профилей.

Штейнер сам до мельчайших деталей разработал проект здания и руководил его строительством. Проект воплощал идею Гете о метаморфозах, согласно которой все живое в мире эволюционирует и меняется. Потому сооружение, под куполами которого могло вместиться больше тысячи человек, получило название Гетенаум. Цвета внутренней отделки Гетенаума соответствовали цветам ауры, краски использовались только растительного состава, а породы деревьев, из которых Гетенаум был построен, выбирались согласно их чувствительности к вибрациям всех видов искусств. Каждый вид искусства, как считал Штейнер, соотносится с человеческими телами: архитектура соответствует физическому телу, скульптура — эфирному, живопись — астральному, музыка — Эго или Духу, поэзия — духовному «я», эвритмия (искусство движения) — Жизненному Духу. (Мы здесь даже специально не оговариваем, что для Штейнера было очевидно наличие у человека нескольких тел — как физического, так и тонких.) К сожалению, это чудо «архитектуры духа» очень скоро уничтожил пожар: постарались противники и злопыхатели.

…Но если рукописи не горят, то идеи — тем более. Домчавшись на крыльях времени к эре своего воплощения, они расцвели и заработали, помогая обрести кому здоровье, кому полноту бытия, кому гармонию, кому знания, а кому и… урожай, а всем вместе — приблизиться к высокой, далекой и, наверное, все-таки достижимой очередной ступени эволюции.


Штейнер разработал принципы целительной вальдорфской педагогики. По всему миру — в Европе, Америке, Африке — действует около тысячи таких школ. Программа обучения сочетает академические предметы с художественно-практическими навыками. Большое место уделяется изучению искусства и воспитанию чувств, эмоций, мыслей. (Вспомним штейнеровскую идею о том, что не мозг, но мысли формируют человека и идеи.) Один из основных принципов подхода к обучению и воспитанию такой: «Ребенок, который учится работать руками, становится исполнителем. Ребенок, который учится работать руками и головой, становится создателем. Ребенок, который учится работать руками, головой и сердцем, становится творцом».

Большой вклад Штейнер внес в развитие медицины, особенно той ее части, которая развилась в изучение психосоматической природы болезней и методов исцеления таких недугов.

Читайте также: